27 лет тому назад, по воле судьбы или особому предопределению ее, в сырую и мокрую осень, я попал в град Проскуров.
По счастью, я приехал вечером, и печальный вид сего города увидел только утром, и очень притом рано, ибо придаточные удобства заезжего дома, в виде не особенно больших, но очень злых клопов, не позволили ни на одну минуту уснуть.
Вид Проскурова был ужасен: грязь по колено, одна шоссейная улица, идущая от вокзала, да ; та вся в ухабах, дома маленькие, глинобитные, сырые и запущенные. Красовался лишь один прекрасный двухэтажный дом сахарозаводчика, почетного гражданина М[аранца] .
Дом Соломона Маранца (сейчас - Театр кукол), фото 1960-х г.г.
Способов сообщения в не мощеной части города, никаких; даже в глубочайших калошах (называемых «черпатами») оказалось идти не безопасно, так как в некоторых местах были глубокие трясины в которых гибли лошади. Извозчиков вовсе не было, кроме одного еврея С., но Господи, какой это был извозчик! Ездил он только по шоссе вследствие слабосильности лошадей. Одна лошадь имела только один глаз, а коляска по всем швам была перевязана кусками веревок. Устройство этой колымаги было особенное, она на всяком ухабе, а их было очень много, так подбрасывала, что седок подпрыгивал, как шарик, и валился в грязь. Один такой случай расстроил даже свадьбу, так как очутившийся в грязи жених, не имея другого костюма, отказался от женитьбы, видя в случившемся с ним дурное предзнаменование. Извозчик же на вопрос, почему его фаэтон так подбрасывает, добродушно отвечал: «деликатные рессоры».
Вечером Проскуров представлял что-то не поддающееся описанию: темень кругом с примесью тумана; людей не видно, а изредка мелькают тусклые огоньки ручных фонарей, слышатся голоса и отрывочные фразы: «Дайте руку», «Нет ли спичек?», «Потух фонарь», «Потерял калоши». Чаще всего беспрерывно раздавалось хрюканье природных ассенизаторов, которыми являлись обывательские свиньи. Они имели свой оазис на том месте, на котором сейчас стоит дом Петроградской гостиницы, там они ночевали.
Бывшее здание Петроградской гостиницы (фото 2008 г.)
Было полтора десятка керосинных фонарей на подгнивших столбах, но они не давали света, потому что по какому-то недоразумению, их часто зажигали днем, и к началу девятого часа вечера они уже не горели, именно в то время, когда в их свете особенно нуждается обыватель. Впрочем, и свет-то был не важный, так как стекла настолько были закопчены, что никакого света не допускали. Фонарщик же на вопрос, почему он не чистит стекол, обыкновенно отвечал по-малороссийски «Не бере старая щитка, а новый подрядчик не покупляе».
Были и тротуары, конечно, деревянные, и притом из очень тонких досок, гнувшихся под ногами, и настолько были скользки, что люди падали, а несчастный случай с начальником тюрьмы К[ороповым] , сломавшим ночью в дыре тротуара ногу и поплатившимся жизнью, заставил обывателей серьезно подумать о тротуарах. И вот, первый тротуар из плиток появился при доме, в котором помещалась нотариальная контора, для чего пришлось привезти плитку и мастеров из города Николаева Херсонской губернии.
Серьезный и очень опасный для здоровья недостаток ощущался в питьевой воде, которую обыватели обыкновенно получали из Буга, из грязных, никогда не мытых внутри бочек водовозов, хотя в это время было два прекрасных частных колодца, но они не были доступны для всех, как в феодальные времена заповедные баронские леса.
Вода, особенно в сыром виде, была невозможна для питья, она издавала какой-то специфический запах и вкус, а порой заметны были какие-то комочки и белая пенка, появление которой, по словам водовозов, получило свое начало от мыла, так как они воду брали в том самом месте, где стиралось грязное обывательское белье. Это мыло и было рассадником всевозможных бацилл. По этому поводу на мой, как-то поставленный вопрос, доктор Г[уревич] очень остроумно ответил: «Да, очень много у нас разных бацилл, и счастье наше в том, что именно их много; они, пожирая друг друга, тем самым облегчают нашу работу, и мы меньше их проглатываем». Всевозможные болезни, не исключая и сибирской язвы, давали чувствовать себя и беспощадно косили проскуровцев. И если многие из них уцелели, то по долгу справедливости нужно признать, что они обязаны усиленной медицинской деятельности тогдашних врачей г.г. Ш[полянский], К[осецкий] и Г[уревич] , работавших не покладая рук за грошовое вознаграждение, причем, серьезную помощь оказывали и представители местной полиции.
Жизнь в Проскурове текла своеобразно и не похожа была на жизнь в других таких же городах. Многие проскуровцы находились как бы в летаргическом сне, что и отражалось даже на их лицах. О развлечениях и обмене живым словом и думать нельзя было. Сидели дома: ели, пили и спали, а подчас занимались в частных домах дутым спиритизмом. Впрочем, нельзя не признать, что при существовавших условиях жизни нельзя было что-либо и делать.
Не меньше, если не больше, страдали заброшенные судьбой в Проскуров чужие, приезжие люди. Ни одной гостиницы, ни одного ресторана, ни одного места, где бы можно было поесть или отдохнуть без общества клопов. И в этой серой жизни Проскурова ярко блестели две точки: одна из них - это двухклассное народное училище, во главе которого стоял популярнейший из жителей, смотритель Т[ищенко] , а другая — Офицерское собрание 46-го пехотного Днепровского полка. Эти две точки и были зачастую отрадным убежищем.
Двухклассное городское училище (ныне - центр технического творчества молодежи)
Проскуров понемногу стал просыпаться, а прилив чужих людей вызвал некоторую активность. Голоса же этих людей, что нет того-то или другого, что невозможно в Проскурове жить, способствовали тому, что городская управа, внимая этим голосам, стала более широко развивать свою деятельность, ставшую планомерной и безупречной.
Деятельность свою управа главным образом проявила в определении городской территории: она составила план города, разделила город на участки, определила цену земли и стала очень осмотрительно продавать ее и собирать капитал на постройку учебного заведения.
Деятельность эту, говоря по совести, надо отнести к трудам двух членов и секретаря управы. Со вступлением же в число членов Н[иколая] В[икентьевича] С[икоры] (1904) деятельность сразу обрисовалась осмысленной, энергичной, хотя лорд-мэры меньше всего работали. Чем и как объяснить их индифферентность к интересам общества, трудно сказать, так как не особенно большое их интеллектуальное богатство не исключало возможности заручиться советом и указаниями у более развитых людей, а их было в Проскурове немало, хотя и эти последние руководствовались пословицей: «Один в поле не воин», Один из «голов», например, полагал, что если приобрести два выигрышных билета и один из них или оба выиграют двести тысяч рублей, то можно будет вымостить город, ибо других источников нет и никогда их не может быть. Сила кредита, этого могучего рычага, для него была неуловима. Этот детский проект невольно напоминает мне один рассказ о том, как рыбак приглашал своего товарища к себе на лососину уху и, когда гость спросил, когда же прийти, приглашавший не задумываясь ответил: «Обожди маленечко, кончу невод, поймаю лосося и сварю уху». Нельзя утверждать, что тогдашние лорд-мэры абсолютно ничего не делали и ничем не занимались, напротив, они кое-что и делали, но работа их сводилась к нулю. Прежде всего, они аккуратно просиживали в управе установленные часы и ежедневно, также аккуратно, занимались врачебной гимнастикой, которая заключалась в том, что в глубочайших калошах, называемых «черпатами» с палкой в руках, похожей на палку паломников, тихо и величаво шлепали по колено в грязи из дома в управу, и таким же образом из управы домой; очень часто устраивали маневры пожарной команды, разрешая попутно с этим вопрос о непонятном для них явлении, заключавшемся в том, что посланная на пожар бочка с водой прибывала на место пустой, хотя втулка была на своем месте.
Народное училище, смотрителем которого состоял г. Т[ищенко], было учреждением, которому Проскуровское общество очень симпатизировало. К г. Т[ищенко] все обращались за советами, не исключая милых хозяюшек, советовавшихся даже по хозяйственным вопросам. Причем милые дамы пользовались его услугами и, снисходя к их просьбам, он очень часто варил им варенье, пек мазурку и готовил тюлевые бабы, хотя последние не всегда выходили у него удачно, ибо были слишком ажурны. Вторым местом, приковывавшим внимание и симпатии общества, было Офицерское собрание славного 46-го Днепровского пехотного полка. Здесь кроме развлечения, вас окружало искреннее радушие, внимание и широкое хлебосольство, и этот милый уголок, по-моему, не только никогда не может изгладиться из памяти посещавших его, но и обязывает их сказать: «Спасибо вам, храбрые днепровцы».
Полагать надо, что где-то в книге судеб было написано, что над Проскуровом взойдет солнце, и он возродится, устроится и сделается сносным для житья.
Все пришли к заключению, что без инициативы, без людей и общей дружной помощи ничего нельзя сделать, И вот, создается удивительно остроумный план, которому позавидовал бы лучший стратег. Один из общественных деятелей, почетный гражданин М[аранц], предложил лицам власть имущим взять в наем за гроши его чудный дом и поместить в нем Общественное Собрание. Цель этого шага очевидна - желание объединить интеллигентное общество. Предложение это принимается, и являются работники. Дело двигается с неимоверной быстротой, и в течение двух месяцев появляется Общественное Собрание (клуб) в вполне оборудованном роскошном доме, в составе 96-ти членов (в том числе) двенадцати представителей церкви, т.е. священников и одиннадцати ксендзов. Это учреждение явилось первым камнем для переустройства Проскурова, первым ключом и первой ласточкой.
Общественное Собрание сыграло свою роль, так как с каждым днем все больше и больше людей вступало в ряды сторонников преобразования Проскурова, и самым сильным из них был один из землевладельцев, прокурор Одесской судебной палаты В[итте] , помощь которого была очень велика. Это несколько укротило, облагородило нравы и сблизило горожан, и на многих оказало большое влияние. Помню случай, когда один из членов Собрания, вынимая при мне из кармана чистый носовой платок, сказал: «Хотя и чистый, а надо плюнуть, ибо здесь плевать на пол нельзя». Не ясно ли, что муж сей (ныне уже умерший) впервые, быть может, осознал требования приличия?
Недолго пришлось ждать некоторого счастья, которое, если благоприятствует кому или чему, само лезет в окно. Настала новая эра и, забытый Богом и людьми город серьезно зашевелился, особенно когда приступлено было к постройке грандиозных казарм для кавалерийского полка, а вслед за тем имелось сведение, что приступлено также к постройке песочно-рафинадного сахарного завода (который сейчас существует). Приехали новые лица, один из них, инженер-технолог Л[евинзон] , оказался общественным деятелем, инициатором, которому проскуровцы обязаны прекрасной еврейской больницей и баней с электрическим освещением.
В свою очередь, купечество очнулось и стало действовать, чинить, ремонтировать и украшать свои дома, начала строиться гостиница (ныне Петроградская) , открылось Ссудо-сберегательное товарищество и приступлено к открытию Общества взаимного кредита, появились извозчики, модистки и первый настоящий парикмахер-маникюрист. Этот последний настолько забавный был человек, что я считаю уместным упомянуть и о нем. Звал он себя Вольдемаром и каждому гостю предлагал одни и те же вопросы. Если гость пришел побриться, он спрашивал: «Пустить ли вас по первому номеру или пойдете со вторым?» А пришедшего постричься спрашивал: «Сделать ли вам «буланже» или великоросса?» и по окончанию работы приговаривал: «Вы теперь настоящий «комильфо».
С открытием реального училища и женской частной гимназии (1904) физиономия Проскурова радикально изменилась. Прибыла масса чужих людей, стал преобладать русский язык, на тротуарах показались прилично одетые и, по-видимому, интеллигентные люди, и жизнь начала бить ключом. А постройка казарм для пехотного полка и артиллерийской бригады, и вступление последней в город укрепили веру в то, что дальнейший рост города обеспечен.
Много содействовал этому росту открытый (1904) Южно-Русский, ныне Соединенный (1908) Банк и кафельно-кирпичный паровой завод (1899), открывший широкий кредит всем, строившим дома. В свою очередь, большую услугу оказала беднейшему населению еврейская больница (ныне существующая), первый врач которой, доктор Ш[полянский] , широко открыл двери и для страждущих христиан, и в той больнице многие нашли приют, всевозможное попечение и излечение, в том числе оперная артистка В. Романова-Лунина, ныне супруга президента Сиамского Верховного Суда.
Оставался много лет без всякого ремонта и выглядел очень уныло собор, но и он дождался своей очереди. Ибо новоназначенный настоятель очень скоро сделал для святыни все возможное и привел ее в должное боголепие. Три кардинальные события: первое - начавшаяся выдача Б.Т.Б. ссуд под дома проскуровцев, второе — вступление в город кавалерийского полка в выстроенные для него казармы и третье - начало действия песочно-рафинадного завода г. С[оломона] М[аранца] сразу оживили и изменили вид города, и это очень понятно, ибо с достижением всего перечисленного город приближался к виду благоустроенных городов и обрисовались перспективы лучшей жизни и те многие удобства, которых он раньше не имел.
Кредит и коммерция - сильнейшие рычаги в жизни народов. На них зиждется все, они многое создают и всем двигают, включительно до войны. А поэтому устройство такого крупного предприятия, как сахарный завод, сулило пользу и с места подняло ценность имущества, ибо давало труд и средства к жизни сотням людей, а в подмогу тому явился новый источник, постоянный потребитель, в лице целого полка.
Все вместе взятое, требовало энергии - работы, и в этом отношении проскуровцы проявили дееспособность прямо удивительную: дома росли как грибы, появились новые магазины и переделывались старые, начиная с русской лавки г.Ж[уравлева] , служившей единственным депо предметов первой необходимости.
Магазин Веры Журавлевой - дочери Василия Журавлева (современный адрес - ул. Проскуровская, 7)
Одним словом - Проскуров чинился и строился.
Среди этих работ начались работы об открытии 10-дневной, ныне существующей ярмарки и приступлено к переделке старых лавок для временного театра. Не могу умолчать о том, кто виновник его выстройки: покойный начальник проскуровской полиции Б[елавинцев] держал пари, что если он захочет, то любой горожанин выстроит театр. Остановились на одном обывателе г. Ш[ильмане] Б. , долго, очень долго уговаривал его и в конце произнес следующие слова: «Если вы выстроите театр, то ваше имя будет напечатано в книге судеб златыми буквами, - а лично вам потечет не только золото, но и «мед и млеко». После этих слов началась постройка существующего ныне театра, отличающегося своими сквозняками.
После начался второй период деятельности строителей Проскурова, который, да будет мне позволено назвать «грандиозным», как расширяющий неотразимые жизненные требования населения и тем самым доказывающий серьезность работ отцов города. Выдвинут был вопрос об открытии в Проскурове реального училища и женской гимназии; оба эти вопроса разрешились очень скоро более чем счастливо (1904). О реальном училище начал хлопотать упомянутый мною раньше, ныне покойный старший председатель Одесской судебной палаты г. В[итте] По телеграмме, которая была послана министру финансов г. В[итте] , прибыл в Проскуров директор департамента, тайный советник А., обнаруживший полную отзывчивость к требованию проскуровцев, что не оставляло ни малейшего сомнения в том, что реальное училище будет .
Реальное училище (ныне - Хмельницкий городской совет и горисполком)
Остался вопрос о женской гимназии, на устройство которой не имелось в виду никаких ресурсов, так как бывшие в городской кассе сто тысяч рублей предназначены были исключительно на постройку реального училища.
В эту критическую для проскуровцев минуту появляется неиссякаемый источник, называемый «частной инициативой», - принадлежащей двум сестрам, образованным и энергичным девушкам, А[нне] и Н[аталье] X[арюзовым] , из коих одна даже в семье титуловалась «министром».
Женская гимназия (здание сейчас не существует)
Они открыли на свои миниатюрные средства частный женский пансион, очень скоро преобразовавшийся в гимназию с правами, ныне существующую и пользующуюся общей признательностью за образцовую постановку дела; нужно добавить, что при существовавших тогда условиях инициаторшам пришлось затратить много сил и энергии и немало перенести страданий, но цель их достигнута. Создавшееся положение потребовало немедленного осуществления самого кардинального вопроса, заключавшегося в том, чтобы поскорей получить согласие одного из земельных банков принимать в залог проскуровские дома и выдавать ссуды под выстройку новых, которого десятки лет не удавалось городскому управлению получить. И на этот раз вновь пришел на помощь всем своим громадным влиянием тот же [Сергей] В[итте], и Бесарабско-Таврический Банк принял Проскуров в число своих закладчиков, а появившийся вскоре затем агент того Банка г. И.О. энергично развил это дело за самое ничтожное вознаграждение, благодаря чему проскуровцы пустились догонять культуру.
Дальнейшее строительство Проскурова пошло так скоро и, можно сказать, неожиданно, что осталось предположить, что прежняя неуверенность и даже трусость исчезли под влиянием силы и кредита. Появились, один за другим, два прекрасных пивоваренных завода, три паровые мельницы, новые гостиницы, 8-ми классное коммерческое училище, три аптеки, аптекарские магазины, 4-х классное еврейское женское училище, масса мелких заводов для выработки разных вод и образцовая мастерская при еврейском 2-классном училище.
Дом с аптекой Людвига Деревоеда (современный перекресток Проскуровской и Проскуровского подполья)
Как будто все шло гладко и хорошо, но, несмотря на это, окружавшая город грязь и отсутствие питьевой воды парализовали всю дальнейшую энергию. Но вот и эти два дефекта были устранены новым городским головой.
На должность лорд-мэра был избран (1907) отставной интендант полковник Д[орошкевич] , крупный делец. И вот сей муж, прежде всего, потребовал от городского управления работы и денег, денег и денег. И на добытые ресурсы построил массу артезианских колодцев, дав этим Проскурову чистую и здоровую воду и положив, таким образом, конец заразным болезням, что и надо признать особой заслугой.
Затем вымостил город и, наконец, содействовал устройству электрического освещения и телефона и, вероятно, сделал бы еще многое, но пришлось отказаться от должности лорд-мэра, ибо лучшие порывы его патриотической души указывали ему его настоящее место. И он поступил в ряды нашей славной армии и с места занялся покупкой всего необходимого ей и, как говорят, очень удачно провел этот подряд.
Сократив мои воспоминания по причинам от меня, к сожалению, не зависящим, желаю настоящим сеятелям и впредь, по примеру прежних, содействовать дальнейшему росту Проскурова.
Также читайте:
Проскуровъ 27 летъ тому назадъ. Разсказъ местнаго нотаріуса К. И. К. - издание 1915 года
Проскурів до 1917 року - форум
Городской голова Ивашкевич Виктор Михайлович - форум
Городской голова Лысенко Григорий Григорьевич - форум
Проскуров в воспоминаниях русского генерала
Автограф Константина Колоколова